Донни стоял перед входом, испытывая идиотское чувство. Из-за двери доносились отрывистые звуки рок-музыки. А внутри было шумно, ярко, празднично, многолюдно. Он чувствовал себя круглым дураком. Он обернулся. В "форде", стоявшем у тротуара на противоположной стороне С-стрит, сидел энсин Вебер. Вебер ободряюще кивнул и чуть заметно дернул головой в сторону, как будто хотел сказать: ну, валяй, заходи же, черт бы тебя побрал!
И вот теперь Донни стоял у входа в "Ястреб и голубь", одно из знаменитых питейных заведений Капитолийского холма, где молодые мужчины и женщины, направлявшие течение войны, боровшиеся против войны или описывавшие войну, по обыкновению собирались после шести часов, когда конторы официального Вашингтона закрывались и лишь некоторые старые зануды оставались торчать в наглухо закупоренных кабинетах, дожидаясь самых последних новостей об авиационных бомбовых ударах или несчастных случаях с многочисленными жертвами.
Стоял приятный вечер, нежаркий и умиротворяющий. Донни оделся в обрезанные выше колен джинсы, легкую яркую рубашку и теннисные туфли "Джек Перселл", точно так же, как и половина парней, вошедших в забегаловку за те минуты, пока он стоял перед нею. Единственное отличие между ним и остальными заключалось в том, что уши у него торчали да на макушке был лишь небольшой кружок коротко подстриженных волос - верная примета кувшиноголового. Но было известно, что рядовой первого класса Кроу обычно ошивался именно в "Ястребе и голубе", и потому Донни тоже был послан именно в "Ястреб и голубь".
"Боже!" - снова произнес про себя Донни, еще раз взглянул на Вебера, и тот опять дернул головой. Донни повернулся и нырнул в забегаловку.
Там, как он и ожидал, было темно, многолюдно и тесно. Рок-музыка гулко отдавалась от стен. Звучало что-то вроде "Буффало Спрингфилд": "Там сидит парень с пушкой, ну а может, и не сидит..." - или что-то еще вроде этого; во всяком случае, Донни смутно припоминал слова и музыку.
Все до одного курили и безостановочно переходили с места на место. Молодежь в полумраке разглядывала друг друга - смазливенькие девушки с Холма, хрупкие юноши с Холма, - и казалось, что самый воздух пропитан сексом. Почти все парни имели на головах огромные копны волос, но все же иногда на глаза Донни попадались такие же "белые плеши", как у него самого, или короткие прически кадровых военных. Однако в отношении к ним большинства окружающих не чувствовалось особой напряженности, как будто все на время позабыли о вражде, оставили ее в удел могущественным объединениям своих единомышленников; молодые не считали необходимым что-либо доказывать здесь кровожадному старичью, управляющему миром.
Донни пробился к стойке, заказал, раскошелившись на доллар, кружку "Будвайзера" и вспомнил недавний разговор:
"Сохраняйте все чеки. Вы сможете потом предъявить их, и наша контора оплатит ваши расходы. Только не перестарайтесь. Если вы начнете горстями нюхать порошок, Бонсон просто взбесится".
"Я никогда даже и не пробовал порошка, - ответил Донни. - Хотя не исключено, что этой ночью придется попробовать".
"Это было бы крайне нежелательно", - кисло заметил Вебер.
Донни не спеша потягивал пиво. Рядом с ним какой-то парень, не умолкая, бранил девушку. Вся ссора происходила исключительно шепотом, но накал ее был очень силен.
- Ты идиотка, - чуть слышно бормотал парнишка. - Ты просто невероятная идиотка. Как ты могла дать ему? Ему! Как ты могла дать ему? Ты идиотка.
Девушка не мигая смотрела перед собой и молча курила.
Между тем время шло. Полученные инструкции были совершенно ясными. Ему не следовало первым приближаться к Кроу. Это было бы ошибкой. Рано или поздно Кроу заметит его и сам подвалит к нему, а затем все пойдет так, как пойдет. Если же он сам бросится к Кроу, то вся эта проклятущая операция провалится. Донни взял еще кружку пива и посмотрел на часы. Делать ему было просто нечего. Неподалеку крутилось несколько симпатичных цыпочек, но ни одна из них и в подметки не годилась Джулии, девушке, в которую он был влюблен. "Люди, - усмехнулся он про себя, - у меня есть кое-что получше".
Их отношения походили на банальный роман между героем-футболистом и капитаном группы поддержки, но на деле не были такими. Да, он и впрямь был героем футбольных матчей. Да, она действительно была капитаном группы поддержки. Но он никогда не любил футбол по-настоящему, а ей не доставляло большого удовольствия дирижировать поклонниками команды во время матчей. Если честно говорить, то они сблизились не по своей воле, а под нажимом своих однокашников по школе округа Пима, однако вскоре обнаружили, что между ними нет настоящей любви, и разошлись. Но после разрыва, когда у них завязались отношения с другими людьми, они поняли, насколько скучают друг по другу. Однажды вечером они встретились вчетвером: он пришел с Пегги Мартин, лучшей подругой Джулии, а она - с Майком Уиллисом, его лучшим другом. И в эту ночь они по-настоящему нашли друг друга. До окончания школы оставался год. Война была в ту пору очень далеко, существовала только на экранах телевизоров. Перестрелки в Бьенхоа и Дранге (он и понятия не имел об этих городах), бочки с напалмом, вываливающиеся из "фантомов" и летящие, кувыркаясь, вниз, чтобы на земле расцвести ковром пляшущего пламени, покрывающим без единого промежутка огромные пространства джунглей, - все это ничего не значило. В том году Донни и Джулия всюду бывали вместе. Они стали неразлучны. Это было лучшее лето всей его жизни, но выпускной год оказался еще лучше. В тот год Донни задал жизни всей Лиге юго-западных округов, набирая в среднем по две сотни за игру. Он был большим и быстрым. А Джулия была очень красива, но при этом еще и очень мила. О, она была так мила! Она была... изумительна - вот единственное подходящее слово, хотя и оно не выражало всего.
- Господи!
Одновременно с этим возгласом на плечо Донни опустилась чья-то рука. Он обернулся.
- Какого черта тебя занесло сюда?
Конечно же, это был Кроу в джинсах и рабочей рубашке, выглядевший настоящим пролетарием. На голову он напялил полевую панаму армейского образца (интересно, где он ее раздобыл?), которая надежно скрывала бритую голову. В руке он держал кружку с пивом, а за спиной у него стояли еще трое молодых людей, почти неотличимо похожих на него, если не считать того, что их длинные волосы были натуральными. Они напоминали трех Иисусов.
- А-а, Кроу, - безразличным тоном откликнулся Донни.
- Я и не знал, что ты бываешь в таких местах, - сказал Кроу.
- Такое же место, как и все остальные. Здесь есть пиво. Какого хрена мне еще может понадобиться? - ответил Донни.
- Это мой капрал, - сообщил Кроу своим приятелям. - Он самый настоящий герой из Корпуса морской пехоты. И по-настоящему убивал врагов. Но он хороший парень. Сегодня он заставил меня отжаться только двадцать пять раз вместо пятидесяти.
- Кроу, если бы ты выучил наконец свои хреновы движения, то тебе не пришлось бы отжиматься ни разу.
- Но это значило бы, что я стал сотрудничать.
- Ах вот оно что. Значит, обосрать воинские похороны - это часть твоей партизанской войны против убитых горем матерей Америки?
- Нет-нет, я просто пошутил. Но ты не поверишь, я ведь и в самом деле путаю правую и левую стороны. Честно говорю.
- В морской пехоте говорят: правый и левый галс, - поправил Донни.
- Ну так их я тоже путаю. Да ладно, плевать. Не хочешь присоединиться к нам? Рассказал бы этим ребятам о Вьетнаме.
- Вряд ли они захотят меня слушать.
- Нет, а правда, - вмешался один из спутников Кроу. - Дружище, там ведь, наверное, чертовски страшно.
- Он получил Бронзовую звезду, - с неожиданной гордостью в голосе доложил Кроу. - Он был героем.
- Мне просто сильно повезло, что я не сгинул там попусту, - поправил его Донни. - Нет, никаких боевых историй. Так что извини.
- Послушай, мы идем на вечеринку. Мы хорошо знаем этого парня; у него всегда собирается много народу. Не хочешь пойти с нами, капрал?
- Кроу, когда мы не на службе, называй меня Донни. А тебя зовут Эд.
- Эдди и Донни!
- Совершенно верно.
- Правда, Донни, пойдем. Там будут отличные цыпочки. Это на С-стрит, совсем рядом с Верховным судом. Парень, у которого все это происходит, клерк, приятель моего старшего брата из Гарварда. Нет, ты только представь себе: в одном месте соберется столько милашек, сколько ты, может быть, в жизни не видел.
- Донни, почему бы тебе и впрямь не пойти? - подхватил один из мальчишек. Донни подумал, что его репутация героя каким-то образом пробила брешь в неокрепших политических убеждениях этого свежеиспеченного борца за мир, который всего несколько лет назад поклонялся героям Джона Уэйна.
- Я помолвлен, - неубедительно возразил Донни.
- Но ведь ты же можешь смотреть, правда? Или она тебе и этого не позволяет?
- Наверное, позволяет, - ответил Донни. - Только мне бы очень не хотелось никаких восхвалений и прочего дерьма в честь Хо Ши Мина <Хо Ши Мин (1890 - 1969) - председатель ЦК Партии трудящихся Вьетнама, президент Демократической Республики Вьетнам.>. Хо Ши Мин пытался прикончить меня. И он совершенно не мой герой.
- Уверен, что там не будет ничего подобного, - пообещал Кроу.
- Он понравится Тригу, - заявил еще один из мальчишек.
- Триг сделает из него пацифиста, - пообещал другой.
- И кто же такой этот Триг? - поинтересовался Донни.
Идти действительно было совсем недалеко. Как только они вышли на улицу, один из мальчишек достал сигарету с травкой и закурил. Закрутку привычно передавали из рук в руки, и вскоре она дошла до Донни. Тот после секундного колебания затянулся, задержав дым в груди. Он чуть не пристрастился к зелью, пока был в 'Наме, но смог преодолеть привычку. Теперь знакомый сладковатый дымок проник в легкие, и в голове сразу же зашумело. Показалось, что мир заискрился разноцветным сиянием, что впереди открылось множество новых, доселе неведомых возможностей.
Донни с силой выдохнул. "Хватит, - подумал он. - Довольно с меня этого дерьма". Капитолийский холм, густо усаженный деревьями с шелестевшей под вечерним бризом листвой, походил на маленький городок в штате Айова. Но стоило сделать несколько шагов, как впереди открылся Капитолий, сверкающий в ночи огромный белый купол, освещенный яркими дуговыми лампами.
- Тут они приносят девственниц в жертву богам войны, - с пафосом произнес один из юнцов. - Каждую ночь. Можно даже услышать их крики.
Вероятно, эти слова подсказала ему травка, но Донни все равно заставил себя улыбнуться. Девственниц на самом деле приносили в жертву, но вовсе не здесь. Это происходило в пятнадцати тысячах километров отсюда, на рисовых чеках, залитых бурой от буйволиного навоза водой.
- Донни, - подхватил Кроу. - Ты можешь вызвать артиллерию? Мы должны уничтожить это место, чтобы спасти его. И это, скорее всего, говорил не он сам, а травка.
- Эй, Дробовик-зулу-три, - принялся импровизировать Донни. - У меня есть для вас огневая работенка, смотрите по координатной сетке: четыре ближе к девять-шесть, шесть-пять-четыре от Альфы-семь-ноль-два-пять. Нас сильно прижали очень уж поганые парни, просим "отель 'Эхо'", огонь на поражение, заранее благодарны.
- Вот это круто! - восхитился один из юнцов. - А что такое "отель 'Эхо'"?
- Бризантный заряд, - объяснил Донни. - В отличие от осколочного или белого фосфора.
- Круто, как дерьмо, - воскликнул парень. Музыка известила о месте вечеринки гораздо раньше, чем поступило какое-либо визуальное подтверждение. Точно так же, как в "Ястребе и голубе", она вырывалась в ночь, тяжелый психоделический рок, заполняющий темноту и разносящийся чертовски далеко. Впрочем, то же самое он слушал и там; это было здорово. Молодые морские пехотинцы любили рок. Они непрерывно слушали его, и если бы не козни суровых сержантов, то не расставались бы с музыкой и во время патрулирования в джунглях.
- Интересно, Триг будет здесь? - спросил один из парней.
- Когда речь идет о Триге, то ничего нельзя сказать заранее, - ответил Кроу.
- Кто такой этот Триг? - снова спросил Донни.
Вечеринка вроде бы почти не отличалась от тех, на которых Донни бывал, когда учился в Аризонском университете, разве что волосы у парней были подлиннее. Мельтешили люди самого разного облика. Все выглядело точь- в-точь как в баре, только происходило в куда более тесных и душных комнатах. Воздух казался густым от сладковатого запаха травки. На стенах портреты Хо и Че. В ванной, куда Донни зашел, чтобы отлить, висел даже флаг Северного Вьетнама, хотя изготовлен он был не в Хайфоне, а в Скенектади <Скенектади - небольшой город неподалеку от восточного побережья США.>. У Донни даже мелькнула мысль незаметно поджечь его, но он решил, что это наверняка сорвет всю затею. И в конце концов, это же был всего лишь флаг.
Мужчины выглядели в основном его ровесниками, хотя попадались и немного моложе. Несколько человек средних лет слонялись по комнатам и оглядывали окружающих пристальными высокомерными взглядами, которые внушают такое почтение рядовым обывателям округа Колумбия. Судя по прическам, только он и Кроу представляли здесь морскую пехоту Соединенных Штатов, хотя Кроу вряд ли годился на должность представителя. Кстати, тот уже рассказывал кому-то знакомую историю о том, как ему чуть не удалось откосить от призыва, прикинувшись психом. - Ну так вот, - рассказывал он, - стою я голый, а на голове у меня ковбойская шляпа. Я очень вежлив, и все остальные тоже очень вежливы со мной - поначалу. Я делаю все, чего они от меня хотят: наклоняюсь и выпрямляюсь, ношу свое нижнее белье в маленьком пакете, улыбаюсь и называю всех сэрами. Я лишь отказываюсь снимать свою ковбойскую шляпу. "Э-э, сынок, ты не мог бы снять эту шляпу?" - "Я не могу, - объясняю я. - Если я сниму ковбойскую шляпу, то умру". Понимаете, самое главное здесь - вести себя очень вежливо. Если ты начнешь психовать, то они сразу поймут, что ты косишь. Довольно скоро они собрали кучу майоров, и генералов, и полковников, и все они принялись орать на меня, требуя, чтобы я снял ковбойскую шляпу. Я стою голый в маленьком кабинетике перед всеми этими парнями и наотрез отказываюсь снять свою ковбойскую шляпу. Вот вам самый настоящий герой! Что там Джон Уэйн! Они орут, аж пена брызжет, а я так спокойненько им отвечаю: "Если я сниму свою ковбойскую шляпу, то умру".
- И тебя не забрали?
- Ну да, им это надоело, и меня вышвырнули. Потом они несколько недель возились с моими документами, а за это время мой дядя договорился с Большой шишкой о том, чтобы меня засунули в такую щель морской пехоты, из которой не выдергивают в 'Нам. Вы же понимаете, что, когда вся эта заваруха закончится, обо всех обвинениях забудут. Никому до них не будет никакого дела. Все просто-напросто спишется. Поэтому любой, кто позволит убить себя ни за что ни про что, просто слабоумный идиот. Ну скажите мне: за что погибать-то?
Хороший вопрос, подумал Донни. За что? Он попытался вспомнить ребят из своего взвода 1/3 "Браво", погибших на протяжении семи месяцев, которые он провел с ними. Это оказалось непростым делом. И потом: кого прикажете считать? Нужно ли включать в список парня, задавленного армейским грузовиком в Сайгоне? Может быть, он все равно стоял на очереди. Может быть, если бы он выбрался из Сайгона, то все равно получил бы пулю на перекрестке в Шебойгане. Нужно ли его считать? Этого Донни не знал.
Зато несомненно нужно считать того парня - как же его звали? нет, на самом деле, как его звали? - который наступил на "бетти" и был изрешечен осколками. Он первый из тех, кого помнил Донни. А сам Донни был тогда совсем лопоухим салагой. Парень просто упал навзничь. Сколько было крови! Все столпились вокруг него, хотя этого нельзя было делать, а он казался таким спокойным перед смертью. Но никто потом не зачитывал никакого неотправленного им письма к матери, в котором он рассказывал о своем славном взводе и о том, как они доблестно сражаются за демократию. Просто положили его в пластиковый мешок и оставили на месте гибели. Донни помнил его лицо, но никак не мог восстановить в памяти имя. Этакий жирный тип. Рожа как блин, маленькие глазки. У него даже не росла щетина, и ему не нужно было бриться. Как же его звали?
Во второго угодила винтовочная пуля. Он бился, вопил, стонал, и никто не мог уговорить его замолчать. Он задыхался от негодования. Это так несправедливо! Что ж, это действительно было несправедливо. Казалось, он хотел спросить своих друзей: почему меня, почему не вас? Он был стройным и поджарым парнем из Спокана. Мало разговаривал. Всегда держал винтовку в порядке. Кривоногий. А как его звали? Донни не помнил.
Были у него и еще кое-какие воспоминания, но, впрочем, ничего из ряда вон выходящего. Донни не довелось принимать участие в каких-либо крупных сражениях или в серьезных операциях с драматическими кодированными названиями, о которых в газетах сообщали на первых полосах. Главным образом ему приходилось топать пешком, постоянно опасаясь, что кто-нибудь выскочит из кустов, или ты обо что-нибудь споткнешься, или на тебя что-то свалится сверху и прибьет на месте. По большей части это было скучно, по большей части это было грязно, по большей части это было стыдно. Он не хотел возвращаться туда и знал это совершенно точно. "Дружище, если ты позволишь им послать тебя обратно сейчас, когда вся эта пакость уже близится к концу, когда подразделения то и дело возвращаются назад, потому что началось время, которое президент назвал "вьетнамизацией", если ты сейчас позволишь себе сгинуть ни за грош, то ты просто слабоумный идиот".
Внезапно кто-то с силой толкнул его.
- Виноват, - сказал Донни, отступая в сторону.
- Так оно и есть, - с угрозой произнес незнакомый голос.
Интересно, откуда они взялись? Их было трое, и габаритами они почти не уступали ему самому. Все с длинными волосами, с яркими повязками на головах, одетые в затертые джинсы и армейские рабочие рубахи.
- Ты говнюк из морской пехоты, верно? Кадровый?
- Да, я из морской пехоты, - признался Донни. - И возможно, говнюк. Но я не кадровый.
Все трое уставились на него. Было заметно, что глаза у них мутны с перепою, но все равно они горели ненавистью. Тот, который толкнул Донни, судя по всему предводитель, сильно покачивался. В кулаке он сжимал горлышко бутылки с джином, причем явно намеревался воспользоваться ею как оружием.
- Вот из-за таких, как ты, дерьмовых вояк мой брат вернулся домой в пластиковом мешке! - выкрикнул он.
- Я очень сожалею о твоем брате, - ответил Донни.
- А этот кадровый козел получил подполковника.
- Подобные пакости случаются не так уж и редко. Какой-нибудь ловкач хочет получить еще одну нашивку и посылает своих парней на холм. Он получает нашивку, а парням достаются пластиковые мешки.
- Да, но случается это только потому, что говнюки вроде тебя это допускают, потому что в ваших долбаных душах нет ни грамма смелости, чтобы сказать Большому Брату "нет". Если бы у вас было хоть чуть-чуть мужества, то все это дело давным-давно прекратилось бы.
- А ты значит, сказал Большому Брату "нет"?
- И без этого обошелся, - с гордостью заявил парень. - Я был первогодком, и меня эти игры не касались.
Донни захотелось сказать ему, что раз уж ты согласился вписаться в классификацию, то совершенно неважно, в какой разряд попал. Все равно ты подчинялся приказам и работал на Большого Брата. Просто некоторым парням отдавали более приятные приказы, чем другим. Но в этот момент парень шагнул к нему, его лицо перекосила злобная пьяная гримаса, и он еще крепче стиснул бутылку.
- Эй, я пришел сюда не затем, чтобы драться, - негромко сказал Донни. - Я просто гулял со знакомыми парнями.
Осмотревшись вокруг, он увидел, что оказался в центре круга уставившихся на него юношей. Даже музыка умолкла, и дым, казалось, клубился не так густо. Кроу, конечно, куда-то исчез.
- Значит, ты, подонок, забрел туда, куда не следовало, - рявкнул парень и напрягся, видимо намереваясь подойти еще на шаг.
Донни лихорадочно соображал, что же ему делать: то ли постараться вырубить дурака, то ли поскорее свалить отсюда и не ввязываться в потасовку.
Но внезапно между ним и его противником втиснулась чья-то фигура.
- Остановитесь, - сказал незнакомый человек. - Братья, братья мои, не теряйте своего священного хладнокровия.
- Да ведь это же поганый... - начал было агрессор.
- Он такой же парень, как и ты, и у тебя не больше оснований обвинять его в происходящем, чем себя самого или кого-нибудь другого. Ведь все дело в системе, разве ты этого не понимаешь? Помилуй боже, неужели ты так ничего и не понял?
- Да, но ведь надо же с чего-то начать!
- Джерри, остынь. Пойди, дружище, забей, что ли, косячок с кем-нибудь. Я не допущу, чтобы трое парней набрасывались с пустыми бутылками на несчастного солдата, который забрел сюда, не желая никаких приключений.
- Триг, я...
Но этот самый Триг положил ладонь на грудь Джерри, твердо посмотрел ему прямо в глаза - в этом взгляде, казалось, было столько огня, что можно было расплавить едва ли не все, что существует на свете, - и Джерри отступил, сглотнул и посмотрел на своих приятелей.
- Хрен с ним, - сказал он после продолжительной паузы. - Но все равно мы с тобой не согласны.
С этими словами троица резко повернулась и, расталкивая присутствующих, зашагала к двери. Неожиданно снова загремела музыка - "Satisfaction" в исполнении "Роллинг Стоунз", - и вечеринка вновь забурлила.
- Слушай, спасибо тебе, - спохватился Донни. - Мне меньше всего на свете хотелось драться.
- Пустяки, - откликнулся спаситель. - Кстати, меня зовут Триг Картер.
Он протянул Донни руку. У Трига было одно из тех удлиненных серьезных лиц, на которых кожа туго обтягивает кости, а глаза кажутся одновременно и влажными и светящимися. Он очень напоминал киношного Иисуса. В его манере смотреть на собеседника было что-то очень притягательное. Он обладал редким даром с первого взгляда вызывать симпатию.
- Рад познакомиться, - ответил Донни, удивившись, что рукопожатие такого хрупкого с виду человека оказалось очень крепким. - А я Фенн. Донни Фенн.
- Я знаю. Ты тайный герой Кроу. Настоящий головорез.
- Господи боже, я никак не гожусь в его герои. Мне нужно дослужить свой срок, а потом я навсегда уберусь отсюда в страну кактусов и индейцев-навахо.
- Я там бывал. Траурные голуби, они ведь оттуда, верно? Маленькие белые птички, которые так быстро носятся по ложбинам и кустам, что их трудно рассмотреть.
- О да, - ответил Донни. - Мы с отцом любили на них охотиться. Нужно пользоваться самой легкой дробью - восьмеркой или девяткой. И все равно попасть очень непросто. Впрочем, ты, наверное, и сам это знаешь.
- Похоже, что это и впрямь забавно, - заметил Триг. - Но я-то охочусь на них не с ружьем, а с фотоаппаратом. А потом рисую их.
- Рисуешь? - переспросил Донни. Он никогда не видел большого смысла в этом занятии.
- Ну да. Картины. Вообще-то я художник-орнитолог. Мне довелось немало поездить по миру, рисуя портреты птиц.
- Здорово! - восхитился Донни. - И за это платят?
- Кое-что. Я иллюстрировал книгу моего дяди, Роджера Прентиса Фуллера. "Птицы Северной Америки". Он зоолог из Йельского университета.
- Э-э... Пожалуй, никогда не слышал о нем.
- Когда-то он был охотником. В начале пятидесятых ездил на сафари вместе с Элмером Кейтом. Это имя произвело на Донни впечатление. Кейт был прославленным стрелком из штата Айдахо, автором книг "Элмер Кейт и его шестизарядный револьвер" и "Элмер Кейт и большая ружейная охота".
- Вот это да! - воскликнул он. - Элмер Кейт!
- Роджер рассказывал, что Кейт был злобным крошечным человечком. Он ужасно обгорел в детстве и всю жизнь стремился отыграться за свои увечья. Они больше не общаются. Элмера интересовала только стрельба, и ничего больше. Он просто не мог увидеть никакого смысла в том, чтобы хоть как-то ограничить себя. А Роджер больше не стреляет.
- Думаю, что после 'Нама я тоже больше не буду стрелять, - сказал Донни.
- Для морского пехотинца сказано просто здорово, Донни. Кроу был прав насчет тебя. Может быть, когда закончишь службу, присоединишься к нам? - Триг улыбнулся, и его глаза вспыхнули, как у кинозвезды.
- Ну... - протянул Донни. Он представил себя борцом за мир - с длинными волосами, курящим дурь, размахивающим плакатами, распевающим "К черту все, мы не пойдем" - и рассмеялся вслух.
- Триг! Когда ты появился?
Это был Кроу со своей свитой, к которой теперь присоединилось еще несколько девчонок. Вся эта толпа каким-то образом закружилась вокруг Трига, как будто тот был средоточием поля, вроде электромагнитного. И спустя несколько секунд Триг исчез, словно смытый потоком восторженного поклонения, которого Донни никогда не понимал. Он повернулся к стоявшей поблизости девушке.
- Эй, прошу прощения, - сказал он, - но кто все-таки такой этот Триг?
Она выпялила на него изумленные глаза, а затем возмущенно спросила:
- Слушай, парень, с какой планеты ты свалился?
С этими словами она умчалась вслед за Тригом, и в ее глазах сияла любовь.
Стивен Хантер
Перевод с английского: А. Гришин
Верстка HTML: Oleg
|
Команда