Она будет жить. Она лежала, запакованная в гипс. Ребра - пять ребер! - были сломаны в нескольких местах, и излечить их могло одно лишь время. Ключицу, раздробленную пулей, которая прошла в считанных миллиметрах от артерии и других крупных сосудов, предстояло тоже долго лечить, и еще была необходима ортопедическая операция. Кожа, которую Джулия ободрала, пока катилась с крутого склона горы, вывихнутое бедро, сотрясение мозга, ушибы, растяжения, боль во всех мышцах, костях и суставах - все это в конечном счете заживет.
И теперь она, исколотая обезболивающими лекарствами, неподвижно лежала в палате интенсивной терапии города Бойсе, соединенная проводами с электрокардиографическим аппаратом, ровное бибиканье которого свидетельствовало о том, что, несмотря на все переломы и боль, ее сердце работало спокойно и бесперебойно. На кровати сидела ее дочь, комната была заставлена цветами, рядом находился ее муж, а дверь охраняли два копа из городской полиции Бойсе.
- Что же все-таки случилось? - спросила наконец Джулия.
- А ты не помнишь?
- Очень мало. Со мной говорили полицейские. Бедный мистер Феллоуз.
- Он оказался в неподходящем месте в неподходящее время. Я очень сожалею, что так случилось.
- Кто это сделал?
- Полиция, кажется, считает, что это был какой-то псих, случайно оказавшийся в горах. Возможно, мальчишка из милиции <Милиция в США - добровольцы из числа гражданского населения, считающиеся военнообязанными и прошедшие определенную подготовку, но призываемые на военную службу лишь в случае войны или чрезвычайного положения, а также оказывающие помощь полиции>, с головой, набитой дурацкими идеями, или кто-то еще, не сумевший справиться с искушением направить винтовку на людей.
- Они кого-нибудь поймали?
- Нет. На дешевом термосе, который они нашли, не оказалось ни одного более или менее четкого отпечатка. Вообще-то у них почти ничего нет. Пара гильз да несколько неясных следов в пыли.
Джулия скосила глаза. Ники увлеченно раскрашивала большую книгу с картинками из мультфильмов Диснея. Комнату заполнял аромат цветов, смешивавшийся с запахом дезинфекции.
- Мне ужасно не нравится видеть тебя здесь, - сказал Боб, - Тебе здесь не место.
- Но я здесь, - ответила она.
- Я попросил Салли Мемфис приехать и побыть с тобой. Она беременна, уже на третьем месяце, но рвется помогать. Я позвонил дочери Дэйда Феллоуза, и она сказала, что у ее отца было еще одно ранчо в округе Кастер, в далекой укромной долине. Я хочу, чтобы, когда тебе станет лучше, Салли перевезла тебя туда. Я хочу, чтобы ты и Ники были в безопасности.
- Что ты хочешь сказать?
- Ники, лапочка, почему бы тебе не пойти выпить кока-колы?
- Папа, я не хочу кока-колу. Я только что ее пила.
- Хорошо, милая, но, может быть, все-таки попьешь еще? Или знаешь что, принеси бутылочку папе, ладно?
Ники отлично понимала, что ее хотят выставить. Она неохотно встала, поцеловала мать и вышла за дверь.
- Я не стал говорить полицейским, - сказал он, - потому что они все равно не смогут найти никаких подтверждений и, даже если найдут, ничего не смогут сделать. Но я не считаю, что это какой-то свихнувшийся Джонни с винтовкой. Я думаю, что мы имели дело с классным серьезным профессиональным убийцей, и еще я думаю, что именно я тот мальчик, за которым он охотится.
- С какой стати?
- Для этого есть много оснований. Как ты знаешь, я был замешан в кое-какие дела. Я не знаю, с которым из них это связано. Но это означает, что, пока я не выясню все до конца, ты, оставаясь рядом со мной, подвергаешься большей опасности, чем будучи поодаль. А мне нужны развязанные руки. Я должен полазить вокруг, все осмотреть, выяснить кое-какие моменты. Этот парень затеял игру, в которой мне волей-неволей приходится участвовать, но теперь у меня есть преимущество, потому что он еще несколько дней не будет знать, что убить меня ему не удалось. Я должен действовать быстро и выяснить все, что возможно, в открытую.
- Боб, если тебе кажется, что полицейские из Айдахо недостаточно опытны, то ты должен обратиться в ФБР.
- У меня нет ничего, с чем им пришлось бы считаться. Я должен найти серьезные доказательства. А иначе меня просто упрячут в сумасшедший дом.
- О боже, - сказала она. - Это будет еще одна из твоих штучек, да?
Наступила длинная пауза. Боб подавил внезапно вспыхнувший в груди гнев и почувствовал слабую боль.
- Что ты имеешь в виду под "штучками"?
- О, эти твои крестовые походы. Ты уходишь и ввязываешься в какую-то передрягу. Ты ничего об этом не рассказываешь, но через некоторое время возвращаешься, измученный и счастливый. Тебе снова удалось выжить и сделать то, что ты умеешь делать лучше всего на свете. Ты опять на какое-то время становишься снайпером. Война для тебя так и не закончилась. Да ты никогда и не хотел, чтобы она закончилась. Ты слишком сильно ее любишь. Теперь я вижу, что ты любишь ее сильнее, чем кого-либо из нас.
- Джулия, любимая, ты сама не знаешь, что говоришь, у тебя угнетенное состояние из-за болеутоляющих. Я не хочу, чтобы ты тревожилась. Мне просто нужно немного времени, чтобы кое-что выяснить.
Она печально покачала головой.
- Я так не могу. Теперь это коснулось моей дочери. Война. Она убила моего первого мужа, а теперь вошла в мою жизнь, и ты хочешь уйти и снова, снова воевать, а моей дочери, которой всего лишь шесть лет, пришлось увидеть смерть человека. Ты хоть немного представляешь себе, какая это травма? Такого не должен видеть ни один ребенок. Никогда.
- Я согласен с тобой, но что есть, то есть, и с этим необходимо разобраться. Мы не можем закрыть на это глаза. Сама собой проблема не исчезнет.
Джулия заплакала.
- Попроси у кого-нибудь помощи, - сказала она, заставив себя успокоиться. - Обратись к Нику, он работает в ФБР. Позвони какому-нибудь генералу из морской пехоты: у них у всех есть большие связи. Позвони кому-нибудь их тех писателей, которые так хотят написать книгу на пару с тобой. Согласись принять хоть какую-то помощь. Возьми немного денег со счета моих родных и найми телохранителей. Хватит тебе быть Бобом Гвоздильщиком. Будь Бобом-мужем, и Бобом-отцом, и Бобом-человеком, имеющим свой дом. Я не могу больше выносить того, что это снова вторглось в нашу жизнь. Я думала, что все закончилось, но оно никак не заканчивается.
- Милая, я ничего не выдумываю. Ничего. Ну умоляю тебя, ты расстроена, ты пережила ужасное происшествие, ты находишься в том состоянии, которое мы называем посттравматический стрессовый синдром, а в этом состоянии все снова и снова проносится перед твоими глазами и ты все время сердишься. Я тоже перенес все это. Время вылечит тебя, твое сознание, точно так же, как и тело.
Джулия ничего не ответила. Она смотрела на Боба, но больше не видела его.
- Но я должен с этим разобраться. Ладно? Позволь мне только выяснить.
- Боб... - Она снова заплакала. - Я не могу потерять еще и тебя. Я не могу потерять вас обоих - и тебя, и Донни - на одной и той же войне. Я не могу. Мне этого не перенести.
- Я должен всего лишь осмотреться. Я буду осторожен. Мне знакомы эти дела. К тому же в одиночку я смогу действовать намного быстрее, а ты без меня будешь в гораздо большей безопасности. Договорились? Она печально покачала головой.
- Ты должна ответить мне на пару вопросов. Я тебя очень прошу. Хорошо?
Несколько секунд она глядела на него, потом кивнула.
- Тебя уже спрашивали об этом копы, однако они ни за что не позволят мне посмотреть протокол. Но у них нет ни одной улики. Он уже сумел их одурачить. Так вот, я не согласен с тем, что эти выстрелы происходили мгновенно один за другим. Я прав?
Джулия снова помолчала, размышляя, и в конце концов уступила:
- Да.
- Значит, между выстрелами должно было проходить по меньшей мере две секунды?
- Мне показалось, что меньше.
- Но если он попал Дэйду в грудь, а потом ранил тебя в ключицу, когда ты успела отъехать на сорок или даже пятьдесят метров, значит, ему потребовалось некоторое время, чтобы прицелиться и выстрелить. Так что должно было пройти не менее двух, а возможно, и трех секунд.
- Ты ведь не будешь расспрашивать Ники обо всем этом?
- Нет. Теперь дальше... Он попал в тебя, когда ты быстро двигалась. Я полагаю, что ты скакала галопом, правильно?
- Да.
- Это неплохой выстрел.
Боб выпрямился, его уважение к стрелку немного возросло: быстро движущаяся цель, находящаяся под углом к линии огня на расстоянии в двести метров.
- Но почему же он попал тебе в ключицу, а не в середину спины?
- Ключица правая, а не левая, - сказала Джулия. - И это означает, что он целился мне в спину, точно в центр. Вот что я запомнила: лошадь вроде бы немного споткнулась и качнулась вперед, а в следующую секунду меня словно огрели бейсбольной битой по плечу. Еще через секунду я уже валялась на земле, а вокруг клубилась густая пыль. Ники хотела вернуться ко мне. Каким-то образом я встала на ноги. Я боялась, что он станет стрелять в нее, и поэтому заорала на нее. А потом побежала прочь, чтобы он стрелял в меня, а не в нее.
- И все равно во всем этом нет никакого смысла. Если он находится на расстоянии в двести метров, то время полета пули настолько мало, что стрелок попадает именно туда, куда целится, и не стреляет, если то, что он видит, его не устраивает. Ты уверена, что лошадь споткнулась?
- Я это почувствовала. А потом удар, я оказалась на земле, много пыли, и лошадь кричит.
- Ладно. Идем дальше. Я слышал четыре выстрела. Один в Дэйда, потом тот, который ранил тебя, затем третий и четвертый - в голову Дэйда.
- Слава богу, что я этого не видела.
- Но ведь был еще и третий выстрел.
- Да, наверное. Но я спрыгнула с обрыва.
- Ты спрыгнула с обрыва? Тебя не сбило туда пулей?
- Я спрыгнула.
- О боже! Великий поступок. Верный поступок, гениальный поступок, героический поступок. Грандиозный поступок. Изумительный! За такое в Корпусе морской пехоты дали бы медаль.
- Это было единственное, что пришло мне в голову.
- Значит, он выстрелил в третий раз. Он стрелял в тебя Милая моя, я просто не Могу себе представить, каким образом он смог промахнуться. Почему он промахнулся? Ты прыгаешь с обрыва, но с расстояния в двести метров или того меньше стрелок видит именно то, что происходит. С такого расстояния невозможно промахнуться. Может быть, он не настолько хорош?
- Может быть.
- Возможно, копы все же правы. Это какой-то псих...
- Возможно, и так. Но ведь это не помешает тебе отправиться на войну, да? Так что это не может быть псих. Это должен быть мастер-снайпер.
Боб сделал вид, что не заметил ее агрессивного выпада.
- Еще одно, чего я не могу понять, так это то, почему он вообще стал стрелять в тебя. Надо думать, что после того, как он покончил со мной, дело было сделано. Целиком и полностью. Пора...
Но в этот момент его осенило.
- Нет. Нет, я понял. Он должен был убить тебя, потому что точно знал, насколько быстро ты можешь вернуться на ранчо, к телефону, а это было бы опасно для него. Ники не проблема, она просто не сумела бы настолько овладеть собой, чтобы подумать о этом. Но он должен был разделаться с тобой, чтобы получить нужный запас времени для бегства. Он всесторонне все обдумал. Я могу себе представить ход его мыслей. Очень методично, очень рассудительно.
- Может быть, ты и сам мечтаешь об этом?
- Может быть.
- Но ты хочешь встретиться с ним один на один. Я это точно знаю. Ты против него, точно так же, как было во Вьетнаме. Точно так же, как и во всех других местах. Боже, как же я ненавижу эту войну. Она убила Донни, она завладела твоим разумом. Какое это ужасное зло!
Но в этот момент вернулась Ники с кока-колой для папы, а за ней вошла медсестра с пилюлями, и их тет-а-тет закончился.
Стивен Хантер
Перевод с английского: А. Гришин
Верстка HTML: Oleg
|
Команда